Ты, говорит, почем знаешь, что я на уме держу? Нешто ты мою душу можешь знать! А может, я приду в такое расположение, что тебе пять тысяч дам

Вот хоть бы в Москве: бегает народ взад и вперед, неизвестно зачем

Быть греху какому-нибудь! Такой на меня страх, такой-то на меня страх! Точно я стою над пропастью и меня кто-то туда толкает, а удержаться мне не за что.

Вот долго ли согрешить-то! Разговор близкий сердцу пойдет, ну и согрешишь, рассердишься.

Куда прячешься, глупая! От бога-то не уйдешь!

Языком лепечу слова, а на уме совсем не то

Да ведь уж коли чему быть, так и дома не спрячешься.

Знай свое дело — молчи, коли уж лучше ничего не умеешь.

А горька неволя, ох как горька! Кто от нее не плачет! А пуще всех мы, бабы.

Нет, мне что домой, что в могилу — всё равно. Да, что домой, что в могилу!.. что в могилу! В могиле лучше...

Уж лучше я буду терпеть, пока терпится.

Ничего мне не надо, ничего мне не мило, и свет Божий не мил! — а смерть не приходит.

Для других ты честный человек, а я думаю, что ты разбойник, вот и все.

Руки есть, а работать нечего.

Что на шею-то виснешь, бесстыдница! Не с любовником прощаешься! Он тебе муж — глава! Аль порядку не знаешь? В ноги кланяйся!

Вот еще какие земли есть! Каких-то, каких-то чудес на свете нет! А мы тут сидим, ничего не знаем. Еще хорошо, что добрые люди есть; нет-нет да и услышишь, что на белом свету делается; а то бы так дураками и померли.

Чужая душа потёмки.

Что при людях, что без людей, я все одна, ничего я из себя не доказываю.

Старый человек на ветер слова не скажет.

Не очень-то нынче старших уважают.

Дальние проводы — лишние слёзы.

Он — слово, а я — десять; плюнет, да и пойдет

Открылась бездна, звезд полна,
Звездам числа нет, бездне — дна.

Тело ее здесь, возьмите его; а душа теперь не ваша: она теперь перед судией, который милосерднее вас!