Вот тебе первая примета: как ты увидишь его, вся в лице переменишься.

... честным трудом никогда не заработать нам больше насущного хлеба. А у кого деньги, сударь, тот старается бедного закабалить, чтобы на его труды даровые еще больше денег наживать.

Ведь от любви родители и строги-то к вам бывают, от любви вас и бранят-то, все думают добру научить. Ну, а это нынче не нравится. И пойдут детки-то по людям славить, что мать ворчунья, что мать проходу не дает, со свету сживает.

Какой хороший человек! Мечтает себе — и счастлив

Я, сударь, маленький человек, меня обидеть недолго.

Нечего делать, надо покориться! А вот когда будет у меня миллион, тогда я поговорю.

Пора бы уж вам, сударь, своим умом жить.

Коли старик так рассуждает, чего уж от молодых-то требовать!

Ну, посидим да подождем. Да со скуки песенку споем.

Ишь ты! Смирен, смирен, а тоже в разгул пошел.

Мать стара, глупа; ну, а вы, молодые люди, умные, не должны с нас, дураков, и взыскивать.

А что за охота сохнуть-то! Хоть умирай с тоски, пожалеют, что ль, тебя! Как же, дожидайся. Так какая ж неволя себя мучить-то!

Разве я хочу об нем думать; да что делать, коли из головы нейдет.

А уж коли очень мне здесь опостынет, так не удержат меня никакой силой. В окно выброшусь, в Волгу кинусь. Не хочу здесь жить, так не стану, хоть ты меня режь!

И на воле-то он словно связанный.

Без опаски нельзя! Как же можно! Того гляди, в беду попадешь.

Красота-то ведь погибель наша!

День праздничный, все повышли.

Если нет своего ума, значит, живи век чужим

Вот красота-то куда ведет. Вот, вот, в самый омут!

Загнан, забит, а тут еще сдуру-то влюбиться вздумал

Друг ты мне, и я тебе должен отдать, а приди ты у меня просить — обругаю. Я отдам, отдам, а обругаю.

Под деревцом могилушка... как хорошо!.. Солнышко ее греет, дождичком ее мочит... весной на ней травка вырастет, мягкая такая... птицы прилетят на дерево, будут петь, детей выведут, цветочки расцветут: желтенькие, красненькие, голубенькие... всякие (задумывается), всякие...

Ведь уж знаю, что надо отдать, а все добром не могу.