Ведь эта беготня-то, матушка, что значит? Ведь это суета! Вот хоть бы в Москве; бегает народ взад да вперед неизвестно зачем. Вот она суета-то и есть.

На всякий час не остережешься.

Все в огне гореть будете неугасимом.

А вот умные люди замечают, что у нас и время-то короче становится. Бывало, лето и зима-то тянутся-тянутся, не дождешься, когда кончатся; а нынче и не увидишь, как пролетят. Дни-то и часы все те же как будто остались, а время-то, за наши грехи, все короче и короче делается. Вот что умные-то люди говорят.

Да что ты ко мне лезешь со всяким вздором! Может, я с тобой и говорить-то не хочу. Ты должен был прежде узнать, в расположении ли я тебя слушать, дурака, или нет.

Ну, вот, коль ты умен, так ты его прежде учливости-то выучи, да потом и нас учи!

Кабы я один, так бы ничего! Я бы бросил все да уехал. А то сестру жаль. Он было и ее выписывал, да матушкины родные не пустили, написали, что больна. Какова бы ей здесь жизнь была, и представить страшно.

За что, сударь, Савел Прокофьич, честного человека обижать изволите?

Вот какое у меня сердце глупое, раскипится вдруг, ничем не унять.

А значит, я хмелён; ну, и кончено дело. Пока не просплюсь, уж этого дела поправить нельзя.