Вторая встреча Раскольникова с Соней Мармеладовой в романе «Преступление и наказание»

Вторая встреча главных героев романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» Родиона Раскольникова с Соней Мармеладовой происходит после похорон господина Мармеладова, отца Сони, который попал под повозку. На поминальном обеде Лужин обвиняет Соню в воровстве денег, которые сам ей дал. К счастью, за девушку вступается господин Лебезятников, который доказывает ее невиновность. После скандала Соня убегает к себе на квартиру, вскоре к ней приходит Раскольников.

Эта встреча описывается в части 5, главе IV.

Именно при этой встрече Раскольников признается Соне Мармеладовой в убийстве старухи-процентщицы и ее сутры Лизаветы.

После своего откровения Раскольников просит у Сони совета о том, что ему теперь делать. Соня советует ему покаяться. Однако Раскольников не готов к этому шагу. На этом заканчивается вторая встреча героев.

Цитаты описывающие второй разговор Раскольникова и Сони


Во время этого второго визита Раскольников ведет себя с Соней так же цинично и язвительно, как и в первую встречу. Но на этот раз Соня не выдерживает и просит молодого человека «не мучить» ее. Наконец Раскольников решает сорвать с себя маску циничности и холодности перед доброй и чистой Соней:

«А ведь ты права, Соня, — тихо проговорил он наконец. Он вдруг переменился; выделанно-нахальный и бессильно-вызывающий тон его исчез. Даже голос вдруг ослабел. — Сам же я тебе сказал вчера, что не прощения приду просить, а почти тем вот и начал, что прощения прошу…»

Доброта и любовь девушки обезоруживают Раскольникова, он начинает говорить с ней по-другому:

«И вдруг странное, неожиданное ощущение какой-то едкой ненависти к Соне прошло по его сердцу. Как бы удивясь и испугавшись сам этого ощущения, он вдруг поднял голову и пристально поглядел на нее; но он встретил на себе беспокойный и до муки заботливый взгляд ее; тут была любовь; ненависть его исчезла, как призрак.»


Признание Раскольникова


Раскольников, как и обещал ранее, заводит разговор о том, кто убил старуху-процентщицу и Лизавету. Он не говорит прямо, а делает намеки:

«Стало быть, я с ним приятель большой… коли знаю, — продолжал Раскольников, неотступно продолжая смотреть в ее лицо, точно уже был не в силах отвести глаз, — он Лизавету эту… убить не хотел… Он ее… убил нечаянно… Он старуху убить хотел… когда она была одна… и пришел… А тут вошла Лизавета… Он тут… и ее убил.»


Реакция Сони на признание Раскольникова


Соня понимает, что Раскольников и есть убийца. Узнав страшную правду, Соня не отворачивается от него, а, напротив, сочувствует и сопереживает ему:

— Угадала? — прошептал он наконец.
— Господи! — вырвался ужасный вопль из груди ее. Бессильно упала она на постель, лицом в подушки. Но через мгновение быстро приподнялась, быстро придвинулась к нему, схватила его за обе руки и, крепко сжимая их, как в тисках, тонкими своими пальцами, стала опять неподвижно, точно приклеившись, смотреть в его лицо. Этим последним, отчаянным взглядом она хотела высмотреть и уловить хоть какую-нибудь последнюю себе надежду. Но надежды не было; сомнения не оставалось никакого; всё было так!

«Что вы, что вы это над собой сделали! — отчаянно проговорила она и, вскочив с колен, бросилась ему на шею, обняла его и крепко-крепко сжала его руками.»


Раскольников о причинах преступления


Раскольников объясняет Соне причины своего преступления и рассказывает о своей теории:

«Видишь: ты ведь знаешь, что у матери моей почти ничего нет. Сестра получила воспитание, случайно, и осуждена таскаться в гувернантках. Все их надежды были на одного меня. Я учился, но содержать себя в университете не мог и на время принужден был выйти. Если бы даже и так тянулось, то лет через десять, через двенадцать (если б обернулись хорошо обстоятельства) я все-таки мог надеяться стать каким-нибудь учителем или чиновником, с тысячью рублями жалованья…»

Он говорит, что не смотря на то, что ему были нужны деньги, истинной причиной преступления были вовсе не они — Раскольников хотел доказать самому себе что относится к «необыкновенным» людям, таким как Наполеон, в соответствии с его безумной теорией:

«А что и в самом деле! — сказал он, как бы надумавшись, — ведь это ж так и было! Вот что: я хотел Наполеоном сделаться, оттого и убил…»

«Не для того, чтобы матери помочь, я убил — вздор! Не для того я убил, чтобы, получив средства и власть, сделаться благодетелем человечества. Вздор! Я просто убил; для себя убил, для себя одного. …
И не деньги, главное, нужны мне были, Соня, когда я убил; не столько деньги нужны были, как другое… Я это всё теперь знаю… Пойми меня: может быть, тою же дорогой идя, я уже никогда более не повторил бы убийства. Мне другое надо было узнать, другое толкало меня под руки: мне надо было узнать тогда, и поскорей узнать, вошь ли я, как все, или человек? Смогу ли я переступить или не смогу! Осмелюсь ли нагнуться и взять или нет? Тварь ли я дрожащая или право имею…»


О душевном состоянии Раскольникова


Раскольников признается Соне в том, что сам осознает всю катастрофу. Он понимает, что погубил не только двух своих жертв, но убил в каком-то смысле и самого себя:

«Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку! Тут так-таки разом и ухлопал себя, навеки!..»

Раскольников просит у Сони совет о том, что ему делать в его страшном положении. Соня советует ему покаяться в содеянном:

«Что делать! — воскликнула она, вдруг вскочив с места, и глаза ее, доселе полные слез, вдруг засверкали. — Встань! (Она схватила его за плечо; он приподнялся, смотря на нее почти в изумлении). Поди сейчас, сию же минуту, стань на перекрестке, поклонись, поцелуй сначала землю, которую ты осквернил, а потом поклонись всему свету, на все четыре стороны, и скажи всем, вслух: «Я убил!» Тогда бог опять тебе жизни пошлет. Пойдешь? Пойдешь? — спрашивала она его, вся дрожа, точно в припадке, схватив его за обе руки, крепко стиснув их в своих руках и смотря на него огневым взглядом.»

Однако Раскольников еще не готов покаяться. Кроме того, он уверенно говорит о том, что у следователя нет стоящих улик против него:

«Сама желаешь, чтоб я в каторгу пошел, а теперь испугалась? Только вот что: я им не дамся. Я еще с ними поборюсь, и ничего не сделают. Нет у них настоящих улик. Вчера я был в большой опасности и думал, что уж погиб; сегодня же дело поправилось. Все улики их о двух концах, то есть их обвинения я в свою же пользу могу обратить, понимаешь? и обращу; потому я теперь научился…»

В конце беседы Соня предлагает Раскольникову надеть ее крест. Но молодой человек говорит, что крест лучше надеть «потом». Девушка соглашается с ним:

— Дай! — сказал Раскольников. Ему не хотелось ее огорчить. Но он тотчас же отдернул протянутую за крестом руку.
— Не теперь, Соня. Лучше потом, — прибавил он, чтоб ее успокоить.
— Да, да, лучше, лучше, — подхватила она с увлечением, — как пойдешь на страдание, тогда и наденешь. Придешь ко мне, я надену на тебя, помолимся и пойдем.

Встреча заканчивается тем, что в комнату Софьи постучал господин Лебезятников с сообщением о сумасшествии Катерины Ивановны:

«Я к вам, Софья Семеновна. Извините… Я так и думал, что вас застану, — обратился он вдруг к Раскольникову, — то есть я ничего не думал… в этом роде… но я именно думал… Там у нас Катерина Ивановна с ума сошла, — отрезал он вдруг Соне, бросив Раскольникова.»
— Часть 5, Глава V


2021 © TheOcrat Quotes (Теократ) - мудрость человечества в лаконичных цитатах и афоризмах
Использование материалов сайта допускается при указании ссылки на источник.
Цитаты