Исторические анекдоты Страница 2

Однажды Цезарь увидал в Риме, как какие-то богатые иностранцы носили за пазухой щенят и маленьких обезьян и ласкали их. Он спро­сил их, разве у них женщины не родят детей?

Август, услышав, как один из его солдат похваляется шрамом на лбу от камня, выпущенного из пращи, сказал: «Следующий раз, когда будешь бежать с поля сражения, беги без оглядки!».

Видя, что Фавст, сын покойного диктатора Суллы, вывесил объявление о продаже своего имущества в счет долгов, Цицерон с удовольствием отметил: «Вот эти объявления читать куда приятнее, чем объявления его папаши о проскрипциях!»

Однажды, прочтя длинное письмо Антипатра с обвинениями против Олимпиады, Александр Македонский сказал: «Антипатр не знает, что одна слеза матери заставит забыть тысячи таких писем»

«Ты умираешь безвинно», — говорила Сократу жена; он возразил: «А ты бы хотела, чтобы заслуженно?»

Однажды Протагор требовал платы со своего ученика Еватла, который должен был оплатить свое обучение после первого выигранного им дела, а тот ответил: «Но я ведь еще не выиграл дела в суде!» Протагор сказал: «Если мы подадим в суд и дело выиграю я, то ты заплатишь, потому что выиграл я; если выиграешь ты, то заплатишь, потому что выиграл ты.

Увидев прелюбодея, спасавшегося от погони, Антисфен сказал ему: «Несчастный! От какой опасности мог бы ты избавиться за какой-нибудь обол!»

Сенат предложил назвать именем Тиберия месяц, тот ответил: «А что вы будете делать, если у вас будет тринадцать цезарей?»

Послушайте, юноши, старика, которого юношей слушали старики!

Однажды Диоген на площади стал рассуждать о важных предметах, но никто не обращал на него внимания. Тогда он принялся верещать по-птичьи. Тут же вокруг выросла толпа, привлеченная необычным явлением. Диоген устыдил собравшихся: «Ради пустяков вы сбегаетесь, а ради серьезного дела — ни с места!».

Диогену ставили в пример философа Каллисфена, указывая на то, какую прекрасную жизнь ведет тот при дворе Александра, царя Македонии. Диоген вздохнул: «Как несчастен тот, кто и завтракает, и обедает, когда это угодно Александру!».

Философ Зенон, приводя различные доводы, доказывал, что движение есть только видимость и самообман, на самом же деле все находится в покое, стоит на месте. Диоген, присутствовавший при этом, вдруг вскочил и стал ходить взад-вперед. На возмущенное замечание Зенона он ответил: «Я опровергаю твои доказательства».

Однажды Сталину доложили, что у маршала Рокоссовского появилась любовница и это — известная красавица-актриса Валентина Серова. И, мол, что с ними теперь делать будем? Сталин вынул изо рта трубку, чуть подумал и сказал: — Что будем, что будем… завидовать будем!

Однажды во время обсуждения хлебопоставок, в начале 30-х годов, секретарь одной из областей сострил, говоря о том, что его область не может поставить больше зерна:

— Как говорят французы, даже самая прекрасная женщина не может дать больше того, что у нее есть.

Сталин поправил:

— Но она может дать дважды.

Анаксагора спросили: «И тебе нет дела до отечества?». На что он ответил: «Отнюдь нет, мне очень даже есть дело до отечества!» — и указал на небо.

Император Аврелиан безуспешно осаждал город Тис, жители которого отбивали приступы вражеского войска с большим уроном для римлян. Это вывело императора из себя и он клятвенно вскричал: «Раз так — собаки живой в городе не оставлю!». Такая угроза весьма приободрила наступавших воинов, возмечтавших о грабеже, и привело в уныние осажденных. Вскоре в лагерь Аврелиана пробрался один горожанин, который указал уязвимое место в обороне, и римляне ворвались в город. Но вместо расправы над жителями император приказал повесить предателя. Когда же воинство напомнило о его обещании, Аврелиан ответил:
— Да, я помню, — и повелел: — Изловить всех собак в Тисе и уничтожить!

Аристотель повстречал Диогена, славившегося своим дерзким и острым языком. Диоген — как видно, не без умысла — предложил ему сушеные смоквы (винные ягоды). Почувствовав, что ответом на его отказ от угощения будет заранее подготовленный подвох, Аристотель смело взял смоквы и произнес: «И шутку ты потерял, Диоген, и смоквы!».

Когда его друзья возмущались, что на Олимпийских играх его освистали пелопоннесцы, с которыми он так хорошо обошелся, Филипп сказал: «Что же было бы, если бы я с ними дурно обошелся?»

Пакувий Тавр, настойчиво добиваясь подарка от императора Августа, сказал ему, что уже масса народа говорит о том, что он якобы получил от Августа немалую сумму денег. «А ты, — сказал Август, — им не верь».

Геренния, юношу, предававшегося порокам, Август приказал выгнать из своего лагеря. Тот умолял о прощении и говорил: «Как я вернусь к себе домой, что я скажу отцу?» — «Скажи, что я тебе не понравился», — ответил Август.

Катон сравнил римлян с овцами, которые порознь не желают повиноваться, зато все вместе покорно следуют за пастухами. «Вот так же и вы, — заключил Катон. — Тем самым людям, советом которых каждый из вас в отдельности и не подумал бы воспользоваться, вы смело доверяетесь, собравшись воедино».

Кто то ради насмешки спросил философа: «Если я сожгу тысячу мин дерева, сколько получится мин дыма?» — «Взвесь, — сказал Демонакт , — золу, все остальное вес дыма».

Моясь однажды в бане, Демонакт никак не мог решиться зайти в горячую воду. Кто то стал yпрекать его в трусости. «Скажи, ради отечества, что ли, должен я сделать это?» — возразил Демонакт .

Отойдите подальше, а то как бы царь вас не услышал