Валентин Свенцицкий

Мода начинается там, где кончается личность.

Человек должен всегда делать то, что хочет. А хотеть того — что должен.

Русская литература — это наша гордость, наша слава, наше утешение.

Чтобы увидать предмет весь, целиком, а не по отдельным частям, — надо отойти на расстояние.
Чтобы увидать жизнь во всём её объёме, не раздробленной на отдельные миги, — надо уйти в одиночество.

В фразе: я не один (дурак), нас трое, — вскрывается вся суть общественной морали: если я не один, значит, можно!

В жизни нет маленьких вопросов

Рождество Христово, по странной человеческой логике, у нас, как известно, принято справлять пьянством.

Я заметил, что, когда у меня подымалось в душе недоброе чувство к кому бы то ни было, достаточно мне было вспомнить, что этот человек через несколько часов может умереть, — и недоброе чувство сейчас же исчезало, и на место его появлялась жалость, нежность, желание сделать что-нибудь приятное.

Николай II никогда не был хозяином России. Но он, несомненно, был хозяином своих преступных слуг. И теперь справедливость требует судить его вместе с ними. И судом более строгим, чем их.

Дикая идея прикрепить бант не на надлежащем месте пришла ей по некому вдохновенью, — а просто потому, что увидела этот несчастный бант в последнем номере парижского модного журнала.

Моды, как известно, создают парижские кокотки. И вот чудом каким-то бант, съехавший в Париже у какой-нибудь дамы полусвета, оказался прикреплённым на том же самом месте у саратовской гимназистки.

Мода — это коллективное обнаружение человеческого безличия.

Тюрьма — одно из ужаснейших несчастий человечества. Отрицать тюрьму —— это значит отрицать государство. Таким образом, признавая государство несовершенной, но исторически необходимой формой организации людей, приходится признать и тюрьму как неизбежное зло