Умный человек — или пьяница, или рожу такую состроит, что хоть святых выноси

Ах, какой мошенник! Да за это просто в Сибирь.

Не по чину берёшь

Оробел, ваше бла… преос… сият… Продал проклятый язык, продал!

Эка, бездельник, как расписывает! Дал же Бог такой дар!

Если вы не согласитесь отдать руки Марьи Антоновны, то я чорт знает что готов...

Чай такой странный: воняет рыбой, а не чаем.

Да вот тогда вы дали двести, то есть не двести, а четыреста, — я не хочу воспользоваться вашею ошибкою, — так, пожалуй, и теперь столько же, чтобы уже ровно было восемьсот.

Оно конечно, Александр Македонский — герой, но зачем же стулья ломать?

По заслугам и честь

Городничий глуп, как сивый мерин

С тех пор как я принял начальство, — может быть, вам покажется даже невероятным, — все как мухи, выздоравливают. Больной не успеет войти в лазарет, как уже здоров; и не столько медикаментами, сколько честностью и порядком.

Да если приезжий чиновник будет спрашивать службу, довольны ли, чтоб отвечали «Всем довольны, Ваше Благородие!» А который будет недоволен, то ему после дам такого неудовольствия!

За что ж, в самом деле, я должен погубить жизнь с мужиками? Теперь не те потребности; душа моя жаждет просвещения.

С Пушкиным на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему: «Ну что, брат Пушкин?»

Я, кажется, всхрапнул порядком. Откуда они набрали таких тюфяков и перин? Даже вспотел.

Тридцать пять тысяч курьеров

И неостроумно: «Свинья в ермолке». Где ж свинья бывает в ермолке?

А дочка городничего очень не дурна, да и матушка такая, что еще можно бы…

Вот оно, что значит человек! В жисть не был в присутствии такой важной персоны, чуть не умер со страху.

Молодого скорее пронюхаешь. Беда, если старый черт, а молодой весь наверху.

А у меня глаза разве не тёмные? Самые тёмные. Какой вздор говорит! Как же не тёмные, когда я и гадаю про себя всегда на трефовую даму?

Больным велено габерсуп давать, а у меня по всем коридорам несёт такая капуста, что береги только нос.

Грязные трактиры, мрак невежества.