Мне шестьдесят лет, я вам могу давать советы.

Ерунда — калоши. Не в калошах счастье, но личность выдающаяся.

Водки мне, конечно, не жаль, тем более, что она не моя, а Филиппа Филипповича. Просто — это вредно. Это — раз, а второе — вы и без водки держите себя неприлично.

Вы напрасно его прелестным ругаете

Неприличными словами не выражаться!

Милейшего пса превратить в такую мразь, что волосы становятся дыбом

Покорнейше прошу, пива Шарикову не предлагать.

У меня нет возможности повторить всё, что они говорили. Я не охотник до бессмыслиц.

Эту… как её… переписку Энгельса с этим… как его — дьявола… с Каутским.

А сову эту мы разъясним.

А то что же: один в семи комнатах расселился, штанов у него сорок пар, а другой шляется, в сорных ящиках питание ищет...

Кто ответил пациенту «Пес его знает»? Что вы, в самом деле, в кабаке, что ли?

Во-первых, вы мужчина или женщина?... — Я женщина. — В таком случае вы можете оставаться в кепке

Живуч собачий дух.

Сообразите, что весь ужас в том, что у него уже не собачье, а именно человеческое сердце. И самое паршивое из всех, которое существует в природе.

Вы, величина мирового значения, благодаря мужским половым железам.

Террором ничего поделать нельзя с животными, на какой бы ступени развития оно ни стояло... Террор совершенно парализует нервную систему.

Истинно вам говорю: 4 мая 1925 года земля налетит на небесную ось!

Объясните мне, пожалуйста, зачем нужно искусственно фабриковать Спиноз, когда любая баба может его родить когда угодно?

Наука ещё не знает способов обращать зверей в людей. Вот я попробовал да только неудачно, как видите. Поговорил и начал обращаться в первобытное состояние. Атавизм.

Холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует закусками горячими.

«Шарик» — она назвала его... Какой он к чёрту «Шарик»? Шарик — это значит круглый, упитанный, глупый, овсянку жрёт, сын знатных родителей, а он лохматый, долговязый и рваный, шляйка поджарая, бездомный пёс. Впрочем, спасибо на добром слове.

Вы гляньте когда-нибудь на его рожу: ведь он поперёк себя шире!

Где же я буду харчеваться?