Элиас Канетти
24 цитаты
Слишком в нас много от прошлого. Слишком ничтожно подвигаемся мы вперед.
Ночью, в тиши, когда все, кого он хорошо знает, спят, он становится более хорошим человеком.
Суждение — это всего лишь суждение, даже если оно высказано с необычайной уверенностью.
Воспитание солдата начинается с того, что ему запрещают гораздо больше, чем всякому другому человеку.
Власть прощения — это власть, которой подвластны все и которая доступна каждому.
Лежание — это разоружение человека.
Воспитание солдата начинается с того, что ему запрещают гораздо больше, чем всякому другому человеку.
Самое впечатляющее орудие разрушения — огонь. Он разрушает окончательно и бесповоротно.
Самое впечатляющее орудие разрушения — огонь. Он разрушает окончательно и бесповоротно.
Проблема справедливости так же стара, как проблема распределения.
В нашем сознании прошлое делится на столетия, и рядом со столетиями ничему уже нет места.
Не дай исказить себе минувшие времена письмами из тех лет.
Разрушение изваяний — это отрицание иерархий, которые отныне не признаются.
Желание смерти другому действительно повсюду, и, чтобы его отыскать, не надо особенно долго копаться в человеческой душе.
Каждый упорно верит, что он не должен умереть.
Пока существует смерть, всякое слово — это прекословие ей.
Кладбища обладают притягательной силой, их посещают, даже если там не лежит никто из близких.
Момент выживания — это момент власти. Ужас от ощущения смерти переходит в удовлетворение от того, что мертв не ты, а другой.
Нет такого племени, клана или народа, которые не предавались бы долгим размышлениям о своих мертвых.
Чем выше груды мертвых тел, над которыми стоит выживающий, тем чаще он переживает эти мгновения, тем сильнее и неодолимее становится потребность в них.
Смерть как угроза — это монета власти. Очень легко, складывая монету к монете, скопить огромный капитал.
Смерть — это первый и древнейший, так и хочется сказать — единственный факт. Она чудовищно древняя и ежечасно новая.
Революции — это подлинные времена обращения.
Лишь в изгнании осознаешь, в какой степени этот мир всегда был миром изгнанников и ссыльных.
